Глава 7. ТРУДНОЕ НАЧАЛО (1963-1967 гг.).

From Greedy Kidz Wiki
Jump to: navigation, search

Фидель Кастро. Политическая биография.


Предыдущая глава...


Глава 7. ТРУДНОЕ НАЧАЛО (1963-1967 гг.).


Обо всех крупных социальных революциях стало прописной истиной говорить, что гораздо легче взять власть, чем ее удержать. При этом имеется в виду не только продолжение классовой борьбы, но и большие экономические трудности. Не была исключением в этом отношении и Кубинская революция, которая совершалась в особо сложных условиях, вызванных малыми размерами страны, опасной близостью к США, оторванностью от других стран социалистического содружества, исключительными трудностями экономического характера, вытекавшими из исторически сложившейся рабской привязанности Кубы к США. К тому же, несмотря на то, что в результате исторических побед, одержанных кубинским народом в боях на Плайя-Хирон и в ходе карибского кризиса, в целом был обеспечен относительно мирный период в развитии Кубинской революции, все же вокруг Кубы продолжала сохраняться острая враждебная обстановка, чреватая любыми неожиданностями.


США продолжали работу против Кубы, но несколько изменили ее методы и тактику. Они отдавали себе отчет в огромной роли лично Фиделя как руководителя Кубинской революции. Поэтому ЦРУ по указанию Белого дома в эти годы не раз разрабатывало и пускало в «производство» планы по физическому уничтожению лидера Кубинской революции. Детали этих чудовищных замыслов стали известны, когда в результате внутренней борьбы между различными группировками правящих кругов США сенатская комиссия провела расследование деятельности ЦРУ с последующим опубликованием результатов своей работы. Тогда и стали известны факты о роли ЦРУ в уничтожении неугодных США политических деятелей во многих странах мира. Среди других признаний в отчете говорится: «Мы имеем конкретные доказательства организации по крайней мере 8 заговоров с целью убийства Фиделя Кастро в период с 1960 по 1965 гг., в которых замешано ЦРУ».


Из наиболее подробно разработанных планов фигурирует, например, изготовление коробки любимых сигар Фиделя Кастро, которые были предварительно пропитаны смертельным ядом бутолином. Токсическое вещество было настолько сильным, что достаточно взять в рот сигару, чтобы наступила смерть. Сигары были изготовлены и переданы неизвестному лицу, по-видимому, агенту ЦРУ из числа кубинцев. Судьба зловещей коробки с сигарами осталась неизвестной.


Незадолго до высадки бригады наемников в бухте Ко-чинос отдел технических служб ЦРУ изготовил и отправил на Кубу специальные пилюли со смертельным ядом, действие которого проявилось бы через 2—3 дня после попадания в организм, причем медицинское вскрытие не смогло бы установить причины смерти. Предполагалось, что один из агентов ЦРУ, завербованных среди кубинского персонала, бросит эту таблетку в стакан с прохладительным напитком. Исполнителю этого плана была приготовлена премия в 50 тыс. долларов. Но лицо, получившее таблетки, так и не смогло ими воспользоваться для приведения в жизнь плана ЦРУ.


В 1963 году, когда американский адвокат Джеймс Доно-ван вел с кубинским правительством переговоры относительно обмена пленных наемников на продовольствие и медикаменты, ЦРУ решило через него подарить Фиделю


Кастро костюм для подводной охоты, который был бы заражен изнутри специальным грибком, вызывающим хроническое и очень сильное кожное заболевание. В дыхательный аппарат, который являлся принадлежностью костюма, были введены бациллы туберкулеза. Вся техническая часть операции была подготовлена, но осуществить ее через Д. Донована ЦРУ не решилось.


Тогда же, основываясь на увлечении Фиделя Кастро подводной охотой, планировалось изготовить мину, закамуфлированную под экзотического моллюска, и положить ее на морское дно в месте обычного появления Фиделя Кастро. Закладку мины должны были осуществить водолазы в легких гидрокостюмах.


В более поздние годы изучались возможности применения технического средства, замаскированного под шариковую авторучку, которое могло бы привести к ликвидации Фиделя Кастро. Рассматривались и обычные средства в виде винтовок и автоматов с оптическими прицелами и глушителями, мощных зарядов взрывчатых веществ, но ни один из этих планов, к счастью, не был осуществлен.


Выступая с отчетным докладом на I съезде Компартии Кубы, Фидель Кастро по поводу этих намерений США говорил: «Если бы Куба обвинила ЦРУ в подобных действиях, то многие скептики в мире подумали бы, что все это выдумки, инспирированные ненавистью к американскому империализму. Эти беспрецедентные акции, которых не было в истории ни одного современного государства, ярко показывают циничную, прогнившую и порочную натуру империализма. Они показывают, что он может совершать самые безответственные, безрассудные и преступные действия. Раньше они хотели аннексировать нас, теперь они хотят нас отрав«ть».


В мае 1964 года государственный департамент выпустил в Вашингтоне специальную книгу под названием «Политика США по отношению к Кубе», в которой он был вынужден наконец признать, что Куба не представляет собой военной угрозы для США или других стран Западного полушария, так как не имеет ни воздушных, ни морских сил и средств для переброски своих вооруженных сил на континент. Однако после этого более или менее разумного абзаца вновь начиналось нагромождение провокационных домыслов. В адрес Фиделя Кастро высказывались обвинения в том, что он якобы добивается господства над всей Латинской Америкой. В книжке ставился вопрос, что же должны делать в такой ситуации США и их союзники в Латинской Америке, на который авторы сами же и отвечали: «Наиболее естественным и прямым путем было бы устранение режима Кастро на Кубе в результате прямой военной акции с целью заменить нынешнее правительство некоммунистическим прозападным правительством. Самая слабая прямая акция могла бы принять форму вооруженной блокады. Но и это (с горечью признавали авторы) уже означало бы войну». Другим путем были бы переговоры с правительством Фиделя Кастро, но США признавались, что они не могут пойти по этому пути из-за сохранявшихся военных и политических связей Кубы с Советским Союзом.


Далее в публикации госдепартамента излагалась программа действий в отношении Кубы. «Первое, мы должны принять все меры по укреплению латиноамериканских стран с тем, чтобы они смогли, индивидуально или коллективно, противостоять коммунистическим подрывным действиям; второе, мы должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства (за исключением акта войны), чтобы ограничить или сократить способность кубинского правительства двигать вперед коммунистическое дело посредством пропаганды, саботажа или подрывных действий». Далее разъяснялся смысл этого положения, заключавшийся в том, что следовало возвести вокруг Кубы своего рода санитарный кордон, закрыв доступ людям и идеям с Кубы. Госдепартамент похвалялся, что принятыми мерами уже в 1963 году удалось добиться сокращения количества людей, выезжавших из стран Западного полушария на Кубу, по сравнению с 1962 г. наполовину. Те же самые «борцы», которые, надрываясь, проповедуют в других условиях «свободу передвижения людей и информации», здесь, не смущаясь, выступали и действовали с диаметрально противоположных позиций. Такие казусы в практике госдепартамента вообще встречаются довольно часто.


Признавая полностью несостоятельность идеи экономической блокады, госдепартамент все же считал нужным настаивать на ее продолжении.


Ставка США была совершенно откровенна. Если оказалось невозможным сломить вооруженным путем Кубу, то надо планомерной осадой, экономической блокадой задушить ее в ближайшие годы. Под этими расчетами была и кое-какая объективная база. Действительно, в первые годы после революции вся экономика страны подверглась коренной ломке. Все основные средства производства сменили своего хозяина, была потеряна значительная часть инженерно-технического персонала, который раньше был прислужником у капиталистических хозяев и не захотел разделить с народом радости и неизбежные трудности эпохи революционных преобразований; полностью изменилась система внешнеторговых связей. Если раньше развитые страны капиталистического мира занимали 80 процентов во внешнеторговом обороте Кубы, то теперь это место перешло к странам социалистического содружества. Разумеется, это сопровождалось необходимостью преодолевать массу трудностей.


На все это и делали ставку США. Но, пожалуй, наиболее сложным было положение в сельском хозяйстве и в его решающем звене—производстве сахарного тростника, становом хребте экономики Кубы.


После победы революции началось стихийное сокращение посевов сахарного тростника. На местах ошибочно интерпретировали призыв руководства к преодолению монокультурности: вместо развития других отраслей сельского хозяйства, не ломая существующего производства, стал наноситься ущерб главной сельскохозяйственной культуре — тростнику. В результате пошли вниз показатели сбора сырья и производства сахара. Если в 1961 году производство сахара составило 6,5 млн. тонн, то в 1962 г.— 4,8 млн. тонн, а в 1963 г.— 3,8 млн. тонн.


Уже с августа 1962 года Фидель Кастро начал намечать меры по выправлению положения в этой решающей для Кубы отрасли сельского хозяйства. Выступая 18 августа 1962 года на общенациональном съезде делегатов кооперативов по выращиванию сахарного тростника, он выдвинул идею о превращении кооперативов в государственные предприятия, чтобы поднять производство сахара. Только на путях централизации всего сахарного производства можно было рассчитывать на серьезные успехи. Надо было начинать готовить кадры и условия для научно-технической революции в тростниковом хозяйстве. Ведь на Кубе к моменту победы революции в результате стихийности подготовки кадров при буржуазном правительстве имелось всего 294 агронома (при 6560 адвокатах). Урожайность сахарного тростника была чрезвычайно низкой. Если, например, на Гавайских островах каждый га посевов давал 27 тонн сахара, в Перу — 23 тонны, в Индонезии — 16 тонн, то на Кубе всего — 5,4 тонны. Она была на одном из последних мест по этому показателю в мире. Перед революционным правительством стояла задача полной перестройки всей сахарной промышленности страны.


Фидель Кастро, уделявший, по его признанию, основное свое внимание вопросам развития сельского хозяйства, лично занимался в те годы проведением научно-экспериментальных работ по повышению производительности сахарного тростника. В беседе с американским корреспондентом Ли Локвудом он рассказывал, что взял для этих целей 1 ка-бальерию земли (около 13 га) и проводил на этом участке целую серию опытов с тростником. Главным образом, он выбирал наиболее подходящие для условий Кубы сорта семян, старался определить оптимальный срок высева, искал наиболее выгодное направление борозд в зависимости от положения солнца, расстояние между семенами и рядами посевов, но, главное, обращал внимание на подготовку почвы под посевы, составление смеси удобрений и пр. Главной задачей, которую он себе поставил, было получить 24 тонны сахара с га посевов в течение сельскохозяйственного цикла длительностью в 12 месяцев.


Разумеется, за решение такой задачи в производственных масштабах могли взяться только хорошо оснащенные государственные хозяйства. Первый шаг был сделан, но он еще не решил всех проблем, возникавших из-за сложившейся системы землевладения на Кубе.


4 октября 1963 года был обнародован закон о второй аграрной реформе. В соответствии с новым законом все земли, превышающие 5 кабальерий (или 67 га) и принадлежащие одному владельцу, переходили в собственность государства.


В порядке исключения сохранялись в частной собственности, по представлению местных властей, передовые по своему техническому и агрономическому уровню хозяйства, владельцы которых выражали готовность сотрудничать с государством в выполнении планов производства и заготовок сельскохозяйственных продуктов.


Закон о второй аграрной реформе одним ударом ликвидировал сельскохозяйственную буржуазию, которая на первом этапе революции была вместе с народом, а затем, после начала в стране социалистических преобразований, выступила против углубления революционного процесса. Ущемленными оказались интересы всего 10 тыс. человек, которым в общей сложности принадлежало 1,7 млн. гектаров земли.


Почти одновременно с опубликованием текста второй аграрной реформы Фидель в специальном заявлении подчеркнул, что правительство гарантирует крестьянам неприкосновенность остающейся в их владении земли. Он указал, что статус частных земельных владений впредь не будет изменяться за исключением случаев, когда того добровольно пожелают сами владельцы.


После осуществления второй аграрной реформы в руках государства оказалось 5,5 млн. га земли, т. е. немногим больше 60 процентов от общих сельскохозяйственных угодий. В руках частных землевладельцев осталось 3,5 млн. га, или 39 процентов.


Поскольку в целом уже определился курс на восстановление заслуженной роли сахарного тростника в народном хозяйстве страны, то и бюджетные ассигнования на развитие сельского хозяйства начиная с 1963 г. начали существенно возрастать и опережать капиталовложения в другие отрасли экономики. Появились все основания рассчитывать на быстрый эффект от принятых мер, если бы не крупное стихийное бедствие, обрушившееся на Кубу в 1963 году.


В октябре того года, практически в те же дни, когда был подписан закон о второй аграрной реформе, на Кубу обрушился тропический циклон невиданной силы «Флора». Известно, что в этом географическом районе обычно происходит зарождение в осеннее время крупных циклонических завихрений, которые сопровождаются разрушительными ветрами и ливнями. Они и раньше не раз пересекали остров Кубу с юга на север, следуя своими обычными маршрутами. Но в этот раз катастрофа приобрела колоссальные размеры из-за того, что исключительно мощный циклон как бы застрял над островом. Он несколько раз совершил свои смертоносные па над провинцией Ориенте, поразив как раз наиболее развитые в сельскохозяйственном отношении районы с высокой плотностью населения, большим количеством скота и обширными плантациями сахарного тростника. История Кубы не сохранила свидетельств о более разрушительном урагане. Из 6 млн. голов скота 1 млн. погиб на пастбищах, превращенных в бескрайние озера, более тысячи человек утонули, уже созревший сахарный тростник на огромных площадях был скручен и положен на землю, был потерян весь урожай кофе в стране.


Вся центральная и восточная части Кубы были на много дней превращены в сплошное грязное озеро, воды которого бурными, все сокрушающими потоками рвались к морю, снося на своем пути железнодорожные насыпи, шоссейные дороги, мосты, дома, средства транспорта.


Было отчего появиться растерянности и унынию, но Фидель Кастро сумел вселить в кубинцев уверенность в благополучный исход и этого тяжелого испытания, выпавшего на долю молодой революционной власти. Еще до вторжения циклона на территорию Кубы он распорядился неоднократно передать по радио уведомление о приближающейся опасности, были высказаны рекомендации относительно мер безопасности, которые надлежало принять для уменьшения угрозы. Когда циклон уже начал свое разрушительное кружение по острову, Фидель вместе с большинством членов правительства выехал непосредственно в район бедствия и руководил операциями по оказанию помощи населению, отрезанному от основных центров водными потоками, успокаивал растерявшихся, подбадривал пострадавших. Была приведена в действие авиация, которая сбрасывала продовольствие и медикаменты в районы наибольшего бедствия, все плавсредства были использованы, чтобы снимать людей с крыш затопленных домов, с деревьев.


Генерал Фернандес Гондин, который в то время командовал дивизией в г. Ольгин, рассказывал автору, как прибывший к ним Фидель Кастро лично возглавил операцию по прорыву к отрезанному разбушевавшейся стихией городку Кауто-Кристо. На двух маленьких машинах-амфибиях, пригодных лишь для форсирования стоячих вод небольших водных преград, Фидель и увлекаемые им товарищи стали пересекать бурный водный поток 20-километровой ширины. Машине, в которой находился Фидель, как всегда сопутствовала удача, она без проблем миновала самое опасное место — русло старой реки, где течение было особенно турбулентным и сильным. А в следовавшей за ним амфибии по недосмотру произошла беда: болтавшийся незакрепленным веревочный трос намотался на гребной винт, мотор остановился, и неуправляемую машину понесло в сторону моря. К счастью, поток должен был пересечь шоссе, которое было сплошь залито водой, лишь посередине, наподобие маленького островка, виднелись полузатопленные фермы моста и часть насыпи. Туда и понесло мощным потоком машину, которая от удара об опоры моста накренилась, наполнилась водой и затонула, а все находившиеся в ней люди либо успели вскарабкаться на остатки моста, либо цеплялись уже ниже шоссе за телеграфные столбы и деревья.


Фидель, увидев терпящих бедствие товарищей, несмотря на опасность, приказал возвращаться, чтобы оказать им помощь. Его машина, попав в водоворот в русле реки, также понеслась, не подчиняясь рулю, на фермы моста. Столкновение было неизбежным. Фидель приказал всем быть готовыми выпрыгнуть в момент удара и удерживаться за перила моста, а затем выбираться на остававшийся незатопленным пятачок дорожной насыпи. Сам он показал пример другим, ловко в доли секунды выбросившись из переворачивавшейся машины наверх. Вскоре вся маленькая группа людей, сопровождавших Фиделя, оказалась на маленьком островке, отрезанном со всех сторон бушевавшей стихией. Участники вспоминают, что там же оказались и две-три коровы, случайно спасшиеся от потоков воды. Они были настолько возбуждены, что бросались на людей, бодали их и грозили сбросить в воду. Первой заботой Фиделя было спасти товарищей из первой машины, которые с трудом удерживались на телеграфных столбах, деревьях ниже по течению. Используя чудом спасенные надувные автомобильные шины, привязывали их веревками или снятыми телеграфными проводами и пускали их вниз по течению. Когда товарищам удавалось схватить этот импровизированный спасательный круг, то его буксировали на островок, где была вся группа. Таким образом удалось мало-помалу выручить всех попавших в беду.


Но вода продолжала прибывать, размеры суши катастрофически уменьшались, а кругом на многие километры бушевали грязевые потоки. Вдруг прямо над головой раздался рокот моторов, и вертолет завис прямо над пятачком, где сгрудились все участники операции. Оказалось, что с берега постоянно велось наблюдение за группой Фиделя, и, видя их отчаянное положение, пилоты взялись выручать товарищей, несмотря на ураганный ветер и ливень. Фидель отказался подняться в вертолет, заявив, что он не позволит себя спасать, поскольку сам прибыл, чтобы оказывать помощь. Аргументом, который возымел действие, было то, что Фидель должен был организовывать руководство всей операцией из командного пункта, его указаний ждали товарищи во многих местах, а находясь на этом пятачке без связи, без транспортных средств, он практически исключал себя из работы. Уже на твердой суше, убедившись, что переправлены все остальные товарищи, он вновь занялся руководством спасательными работами.


Еще там, в районе бедствия, он распорядился, чтобы были приняты меры по максимальному облегчению положения крестьян, потерпевших бедствие. В любое другое время такое несчастье означало бы окончательное разорение и нищету для десятков тысяч семей. Но теперь революционное правительство распорядилось считать оплаченными все кредиты, выданные ранее крестьянам в районе катастрофы, им были погашены все долги, была оказана помощь в восстановлении жилищ. Из других районов страны были привезены сельскохозяйственные животные, которые стали базой для разведения новых стад. Пострадавшим было предоставлено преимущественное право на получение ссуд, были введены дополнительные налоги на некоторые продукты потребления (например, на пиво, сигареты, мясо), сборы от которых целиком шли на восстановление пострадавших районов. Вся нация помогала нормализации жизни в опустошенных «Флорой» зонах. В течение шести месяцев все разрушения были исправлены, жилой фонд и хозяйственные постройки вновь отстроены, поля вспаханы и пересеяны. Жизнь снова вошла в нормальную колею.


Операция по ликвидации последствий страшного стихийного бедствия помогла сплотить крестьянство вокруг революционного правительства.


Но ущерб, нанесенный ураганом «Флора», был столь велик, что экономика страны была отброшена на год-два назад. Конечно, нельзя списывать все недостатки народнохозяйственного развития на капризы природы, но уж так получилось, что на Кубу в первые десять лет после победы революции обрушились наибольшие испытания, вызванные метеорологическими условиями: 6 раз за эти десять лет она подвергалась нашествию разрушительных ураганов — не таких катастрофических, как «Флора», но достаточно сильных, чтобы нанести огромный ущерб сельскому хозяйству. Дважды за это время страна переживала засухи, равных которым не было в истории Кубы. Конечно, это не могло не сказаться самым негативным образом на общих результатах.


И все-таки кубинским революционерам казалось, что они могут сделать все, даже невозможное, настолько была велика их вера в свои силы, в безмерные возможности человека — того самого субъективного фактора, который не раз выручал Кубинскую революцию в, казалось бы, безвыходных ситуациях. В таких условиях и родился в 1963 г., а затем принял конкретные черты план: произвести в течение одного сельскохозяйственного цикла 10 млн. тонн сахара. К 1965 году уровень производства сахара достиг среднего дореволюционного, таким образом были преодолены все трудности переходного периода. Надо признать, что это относительно короткий срок, если учесть, что за это время пришлось полностью изменить систему производственных отношений в сельском хозяйстве, а также перестроить систему внешнеторговых отношений, имевшую жизненно важный для производства сахара характер. К этому времени были полностью преодолены антитростниковые настроения, с февраля 1965 года Фидель возглавил Национальный институт по проведению аграрной реформы, который по существу курировал всю отрасль по производству сахара. Одновременно решением правительства было создано министерство сахарной промышленности.


План произвести 10 млн. тонн сахара за один сельскохозяйственный цикл не был только волевым решением, для него имелись и определенные объективные предпосылки. На Кубе было широко известно, что в дореволюционное время посевы сахарного тростника всегда были больше реальной потребности производства, диктуемой внутренними и внешними рынками. Значительная часть посевов оставалась резервной, в расчете на внезапное улучшение международной конъюнктуры и возможность выбросить на мировой рынок дополнительные количества сахара. Деловые крути всегда надеялись, что где-нибудь в другой сахаропроизводящей стране в результате стихийных бедствий, сельскохозяйственных вредителей или событий социального порядка вдруг произойдет спад производства и тогда можно будет использовать эти резервные посевы. Например, в 1954 году из имевшихся в стране 114 тысяч кабальерий сахарного тростника было срублено всего 71 тыс. На следующий год из 107 тыс. кабальерий урожай убран с площади 62 тыс. кабальерий. То, что брошенный сахарный тростник переспевал, начинал цвести, никого особенно не беспокоило. Затрачивались и погибали немалые средства, но это были обычные издержки капиталистического производства, вынужденного приспосабливаться к колебаниям мирового рынка. Но наличие этих резервных площадей и посевов наводило на мысль пустить их в дело.


До того, как возник план производства 10 млн. тонн сахара, Куба только один раз, в 1952 году, смогла преодолеть рубеж 7 млн. тонн. По подсчетам специалистов, исследовавших возможности сахарных заводов (а они взяли наивысшие достижения каждого завода в разные годы и сложили их вместе), оказалось, что в оптимальном варианте можно было выдать 7,5 млн. тонн.


Но, во-первых, можно было продлить срок работы заводов (они действовали 110—120 суток в году), во-вторых, можно повысить нагрузку на производственные мощности, в-третьих, учитывался фактор возросшей политической сознательности трудящихся. Немаловажным обстоятельством было и то, что теперь вся отрасль была в руках одного хозяина — народа, что позволяло повысить уровень всей работы, улучшить маневр резервами. Трудности, со своей стороны, тоже были очевидными: заводы были оснащены устаревшим оборудованием и большую часть года они находились в стадии перманентного ремонта, остро не хватало транспорта для перевозки гигантского количества зеленой тростниковой массы с плантаций на заводы, страна никогда не имела достаточного количества квалифицированных рабочих рук для такого резкого расширения сахарного производства. И все-таки с 1965 года был взят курс на достижение в 1970 г. гигантского урожая в 10 млн. тонн сахара.


Эта цифра на несколько лет стала национальной целью кубинцев. Это была сверхзадача, решению которой были подчинены все другие аспекты экономической деятельности. Достижение этого уровня должно было стать качественным скачком в жизни страны, с ним связывались многие надежды и мечты. Как всякая четко и ясно поставленная национальная цель — эта задача спаяла всю нацию на ее достижение. Но, к сожалению, объективная реальность оказывается иногда сильнее субъективного фактора. На достижение производства сахара в 10 млн. тонн было брошено все: десятки тысяч дополнительных рабочих рук, лучшие материально-технические средства, наиболее подготовленные силы партийных кадров, однако достичь запланированного результата не удалось. Производство составило только 8,5 млн. тонн.


26 июля 1970 года, выступая на митинге, посвященном годовщине штурма Монкады, Фидель открыто с глубокой горечью перед всем народом признал невозможность достижения запланированного объема. Он взял всю ответственность на себя и даже поставил вопрос о возможной замене его на посту руководителя другим человеком, настолько остро он переживал крушение мечты, которая вынашивалась столько времени. Кубинский народ тяжело воспринял исход сафры 1970 г., но оказал полнейшее доверие руководству Кубинской революции и ее вождю.


На I съезде Коммунистической партии Кубы в 1975 году Фидель Кастро, говоря об ошибках, допущенных руководством революции в области экономики, сказал: «Революциям обычно свойственны периоды утопий, когда их участники, посвятившие свою жизнь благородной задаче — осуществлению на практике своих мечтаний и идеалов, — полагают, что исторические цели гораздо ближе и что воля, желание и намерения людей всесильны и стоят превыше требований объективной действительности. Речь идет не о том, что у революционеров должны отсутствовать мечты и железная воля. Но долг революционера — быть реалистом, подчинять свои действия законам исторического и общественного развития и черпать необходимые для руководства революционным процессом знания из неиссякаемого источника политической науки и мирового опыта. Нужно уметь извлекать уроки из имеющихся фактов и реальной действительности».


Уделяя основную часть времени и энергии вопросам развития сахарной промышленности и плантациям сахарного тростника, Фидель Кастро не оставлял без внимания и другие участки сельского хозяйства, в которых за этот период были достигнуты немалые успехи. Прежде всего нужно отметить его личные усилия по созданию на Кубе молочного животноводства. Общеизвестно, что во всех странах тропического пояса из-за высоких среднегодовых температур, обилия насекомых и других факторов не получило развития молочное скотоводство. До революции на Кубе молоко было редким продуктом. Разводимая в стране порода себу весьма малопродуктивна (корова дает от силы 1—1,5 литра молока в сутки), хотя и стойка к условиям окружающей среды.


Фидель наметил целую программу обновления животноводческого стада по всему острову. Азартно отдаваясь, как всегда, захватившей его идее, он покупал лучшие экземпляры племенного скота, приобретал материал высшего качества для искусственного осеменения. Он развернул широкую деятельность в пределах всей страны по скрещиванию племенных молочных коров голштейнской породы с местной породой себу и получал скот с хорошими удоями, отличавшийся в то же время устойчивостью к тропическому климату. Развитие молочного животноводства потребовало создания новой кормовой базы.


Никогда раньше на Кубе не было искусственных пастбищ, а дикие травы естественных лугов отличались низкой продуктивностью. Постепенно началось широкое строительство материально-технической базы для молочного животноводства, создавались источники воды, засевались большие площади ценными кормовыми травами, налаживалось производство силоса, строились укрытия от солнечного зноя.


Сейчас нет на Кубе ребенка, который не знал бы вкуса молока. Молочные продукты — непременный компонент меню в школах Кубы. А как приятно и большим, и детям полакомиться мороженым в знойный тропический день! Сколько здоровья нынешнему поколению кубинских граждан принесли усилия тех лет, когда закладывались основы молочного скотоводства на Кубе, причем главным энтузиастом и борцом за успех этого дела был Фидель Кастро. 1ногие иностранцы отмечают его глубокие специальные тознания в области молочного скотоводства, генетики жи-1ых, организации и экономики производства. Занимаясь вопросом развития скотоводства, Фидель перечитал эгромное количество специальной литературы, обстоя-пьно переговорил со многими авторитетами в этой об-сти, изучил отечественный опыт. Ни разу никто не мог трекнуть Фиделя в том, что он ограничивался в деловом зазговоре общими рекомендациями необязывающего ха-гера. Любое обсуждение или спор основывались на тых опыта, конкретных научных фактах, проверенных екомендациях или гипотезах.


Аналогично велась работа и с мясным скотом, но это эыло делом более привычным и не отличалось такими чертами исключительности, как создание молочного ско-эводства.


Значительное место в сельском хозяйстве Кубы зани-плантации цитрусовых. Их площадь, составлявшая а.0 революции 10 тыс. га, была увеличена почти в 10 раз. 1о существу была создана новая отрасль сельского хозяй-в расчете не только на обеспечение потребностей эеннего рынка, но и на создание в будущем значитель-шх экспортных возможностей. Цитрусовые, в основном гйпфруты, закладывались на больших площадях, обра-уя крупные специализированные районы.


Бескрайние просторы раскинувшихся новых плантаций наводили на мысль, что кубинцы столкнутся в предстоящие годы с проблемой создания консервной промышленности, соковыжимания, встанут вопросы тары, транспортировки, хранилищ и т. д., т. е. всего того, что сопутствует обильным урожаям тропических культур. Но это уже другие, более приятные заботы — как использовать уже имеющееся богатство.


Фидель не раз в своих политических выступлениях по поводу экономической блокады острова говорил, что кубинская земля сможет прокормить свое население. Однако до революции Куба импортировала почти все виды продовольствия. В качестве одной из основных задач революция стала решать проблему самообеспеченности внутреннего потребления своими продуктами питания. Главное внимание было уделено рису, ибо именно он составляет основу ежедневного рациона большинства кубинцев.


Хотя задача полной самообеспеченности пока не решена полностью, все же в развитии производства риса был сделан очень крупный шаг вперед, который позволил стране существенно сократить зависимость от импорта этого важнейшего продукта питания.


Как рисовые поля, так и плантации цитрусовых и сахарного тростника требуют большого количества воды для полива. Вода жизненно необходима и для животноводства. Особенность Кубы и ее гидрографического режима состоит в том, что на этом маленьком, вытянутом узкой полосой острове вода, выпадающая в виде осадков, просто не задерживается. Она быстро скатывается в море, не успев совершить никакой полезной работы. Маленькие короткие реки не позволяют создавать на них крупные водохранилища. Нехватка воды всегда была проклятьем городов и сел Кубы. А если добавить к этому, что в силу географического положения страна два-три раза в десятилетие подвергается крупным засухам, то станет понятным, что для создания устойчивой базы роста сельскохозяйственного производства было необходимо капитально обводнить Кубу.


С помощью советских и болгарских специалистов было начато строительство малых и средних водохранилищ для нужд сельского хозяйства. Практически вся работа начиналась с нуля, потому что до революции этому делу не уделялось никакого внимания. Всего через несколько лет, к концу 60-х годов, было уже невозможно подняться на самолете над территорией Кубы, чтобы в поле зрения пассажира не попало сразу несколько водохранилищ. За годы революции запасы воды в искусственных водохранилищах выросли с 29 млн. кубометров до 4,4 млрд. кубометров, или в 152 раза. Во всей мировой практике трудно найти аналоги строительства такого размаха.


Разумеется, не все шло гладко. Весь период с 1963 до 1970 г. представляет собой сложное переплетение успехов и возникавших трудностей и неудач. Общепризнанные социальные достижения Кубинской революции в виде доступного образования, бесплатной и хорошо организованной медицинской помощи, ликвидации безработицы привели к тому, что люди, ранее мирившиеся с тяжелым сельскохозяйственным трудом, теперь, увидя открывшиеся перспективы, искали другую работу и даже другое место жительства. Значительно сократились вследствие этого сборы кофе, который традиционно выращивался в горных районах провинции Ориенте в основном в маленьких крестьянских хозяйствах. Революция привела к отливу молодежи из этих районов на учебу, в армию и т. д., что подорвало обеспеченность трудовыми ресурсами. Кофе же, как известно, требует почти целиком применения ручного труда.


В известной степени сократилось производство табака, а главное, он пострадал качественно. Эта культура требует к себе особо деликатного подхода, а высокосортный табак выращивать так же хлопотно, как ребенка. Тут нужен опыт нескольких поколений, хорошее обеспечение гербицидами и инсектицидами, удобрения и другие ингредиенты довольно сложной технологии выращивания, уборки и ферментации табака. В условиях крутой ломки старого социального строя такой хрупкий и чуткий механизм, как табачное производство, несет свои потери.


По инициативе Фиделя Кастро все мелкие хозяева, в распоряжении каждого из которых оставалось не более 67 га земли, были объединены в Ассоциацию мелких земельных собственников (АНАП) с общим числом членов около 200 тыс. человек. Подавляющее большинство членов АНАП — 140 тыс. человек принадлежат к беднейшим категориям крестьян, владеющих не более 28 га земли на семью. Члены АНАП обязаны были только сами обрабатывать принадлежащую им землю, жить на ней. Всякий, кто использовал в своем хозяйстве наемный труд, т. е. был кулаком, лишался права занимать в АНАП какие-то выборные руководящие должности.


Фидель Кастро очень внимательно относится к мелким землевладельцам. Когда в ходе борьбы с бандитизмом в отдельных случаях были допущены перегибы, выразившиеся в незаконной конфискации земельных наделов у лиц, заподозренных в пособничестве бандитам, или когда заготовители, в стремлении выполнить во что бы то ни стало план, заставляли силой мелких производителей сдавать по твердой цене всю продукцию, Фидель не раз лично выступал за правильность проведения партийной линии в крестьянском вопросе. Он требовал тщательного рассмотрения каждого случая в отдельности, когда возникал вопрос о конфискации земли, настаивал на привлечении к разбирательству других мелких собственников, соблюдения строжайшей объективности. В ряде случаев он отменял скоропалительно принятые решения и возвращал конфискованное имущество, настаивая на том, чтобы в сознании каждого крестьянина революция всегда ассоциировалась со справедливостью.


Производственный вклад мелких крестьянских хозяйств в общий национальный баланс довольно существен. В 1964 году эта категория сельскохозяйственных производителей, располагавшая 1/3 всех земель в стране, давала 70 процентов всего урожая кукурузы, 60 процентов корнеплодов, 70 процентов других овощей, 60 процентов фруктов, 85—94 процента всего производства табака, кофе и какао. Государственные организации, используя гибкий рычаг заготовительных цен, смогли наладить правильные взаимоотношения между членами АНАП и социалистическим сектором экономики.


Фидель Кастро уделял постоянно большое внимание подготовке кадров для народного хозяйства страны. В многочисленных выступлениях его перед учениками и студентами, в речах перед другими аудиториями красной нитью проходит мысль о необходимости коренным образом менять политику подготовки кадров. Вместо большого количества так называемых гуманитариев, особенно адвокатов, Фидель настойчиво рекомендовал готовить больше специалистов инженерного и технического профиля, агрономов, врачей, т. е. тех, кто создает реальные материальные ценности. В духе этих его указаний была проведена реформа университетского образования, где основное внимание стало уделяться подготовке работников в области строительства, коммуникаций, гидросооружений, электротехники и пр. Были созданы рабочие факультеты, где могли получить ускоренную подготовку представители рабочих и крестьян. Газета «Ой» 2 июля 1963 года приводила такие слова Фиделя Кастро, сказанные им на встрече с передовыми рабочими строительной промышленности: «Однажды,— сказал он,— беседуя со студентами университета, я спросил их, знают ли они, сколько заявлений поступило от абитуриентов на зачисление их на отделение международных отношений Гаванского университета. 3 тысячи заявлений! А сколько на агрономический факультет? Не набралось и сотни. Если все захотят быть дипломатами, то кто же будет производить молоко, мясо, яйца и другие продукты питания для населения? Конечно, я считаю, что у некоторых есть призвание дипломата, но уверен, что многие думают только о поездках по белу свету, о приемах и тому подобных вещах. Ведь это же абсурд, когда в революционной стране есть три тысячи человек, желающих стать дипломатами, и меньше сотни хотят стать специалистами сельского хозяйства. Это настоящий позор!»


Слушателям партийных школ Фидель внушал, что окончание курса не означает повышения по службе или перепода в столицу, в управленческий аппарат. Надо ехать к народу, на места, туда, где делается революция, где нужнее всего подготовленные кадры. Более всего он ненавидел бездельников, любителей легкой жизни, пустозвонов.


Фидель яростно боролся против бюрократизма, которого, по его словам, «надо опасаться так же, как империализма». (Выступление 2 января 1965 г.)


Фиделя возмущало изобилие секретарш: «Кому ни позвонишь, даже человеку без особых чинов и званий,— сетовал он,— все равно трубку берет секретарша и отвечает: «Секундочку, я его сейчас позову». Все имеют секретарш, а зачем?» (Из выступления 28.09.1964 г.)


28 сентября 1964 года, выступая по случаю годовщины создания комитетов защиты революции, Фидель вспоминал, что в его родном Биране, где до революции существовала отцовская латифундия, работало всего 1—2 клерка, а когда он недавно посетил его, то оказалось, что в созданном на базе латифундии народном поместье уже работает 12 конторских служащих.


Гавана расположена на западном конце острова Куба, и частый созыв ведомственных совещаний отрывал от дела и заставлял пускаться в далекий путь десятки и сотни работников. Фидель рекомендовал министрам и их заместителям почаще ездить в провинции, проводить служебные совещания прямо на месте. Это и будет конкретным руководством работой.


В конечном итоге он распорядился заморозить численность управленческого персонала и не наращивать больше корпус бюрократов, пригрозив тем, кто будет создавать дорогостоящие ненужные должности, послать их в животноводческие хозяйства доить скот породы себу (известно, что дойка коров себу — один из самых тяжелых трудовых процессов).


Несмотря на трудности на всех фронтах экономического и социального строительства, Кубинская революция в целом одерживала победы. Быстро наращивались мощности строительной промышленности, развивались энергетика, машиностроение, легкая и пищевая промышленность. Заново создавался океанский флот Кубы, возник рыболовный флот и собственное судостроение для нужд прибрежного плавания.


Теперь основные успехи и неудачи в развитии уже зависели от умения и способностей самих революционеров. «Однако,— как говорил Ф. Кастро в докладе на I съезде Компартии Кубы,—необходимо признать, что во многих случаях наши ресурсы не использовались максимально. Наша хозяйственная деятельность не всегда была достаточно эффективной, а применявшиеся методы управления экономикой—оптимальными. Наши руководящие кадры, как правило, не имеют должных экономических знаний, недостаточно занимаются вопросами себестоимости и повышения эффективности производства. Невозможно определить, какую цену в сверхурочных часах и чрезмерных материальных затратах нам пришлось и приходится платить за отсутствие экономических знаний. В управлении нашей экономикой мы, безусловно, страдали от идеалистических ошибок, а иногда не отдавали себе отчета в существовании объективных экономических законов, которым мы должны следовать».


Далее сам Фидель Кастро объясняет, в чем же состояли эти ошибки. «Некоторым из нас товарно-денежные отношения казались слишком капиталистическими, так как мы не понимали необходимости сохранения таких отношений между государственными предприятиями. Фактически перестал существовать государственный бюджет, замененный ассигнованием денежных средств для выплаты заработной платы и осуществления кредитных отношений и отношений купли-продажи с частным сектором.


Фактическая отмена системы товарно-денежных отношений произошла начиная со второго квартала 1967 года. Новая система учета заменила прежнюю в конце 1967 г.


Уже в конце 1965 г. было упразднено министерство финансов и реорганизован Национальный банк. Последний бюджет был принят в 1967 г., но его исполнение не контролировалось, так как со второго квартала перестали осуществляться товарно-денежные отношения.


Параллельно с этим развиваются и другие тенденции.


Политика отмены платы, не оправданная в ряде случаев, начинает бурно развиваться в 1967 г. и достигает кульминационного момента в 1968—1969 гг. В 1968 г. заработная плата теряет связь с нормой выработки, стимулируются добровольная работа и отказ от вознаграждения в сверхурочные часы, в 1967 г. упраздняются проценты с кредитов и налоги, которые взимались с крестьян. Последний из них — налог на срубленный сахарный тростник — отменяется 7 июля того же года.


Забвение принципа оплаты по труду повлекло за собой резкое увеличение излишка денежных средств в обращении при недостаточном предложении благ и услуг, что создало благоприятные условия и благодатную почву для прогулов и снижения трудовой дисциплины. К этому надо добавить то обстоятельство, что в условиях ликвидации безработицы, удовлетворения насущных социальных и трудовых потребностей страны, развития в условиях блокады было абсолютно невозможно устранить на этом этапе революции излишнее количество находящихся в обращении денег.


Нам казалось, что мы приближаемся к коммунистическим формам производства и распределения, на самом же деле мы удалялись от правильных методов построения социализма».


Это были трудные времена, когда в университетах прекратилось преподавание политической экономии. Ослабла роль массовых организаций, профсоюзы перестали играть свою привычную роль и были подменены движением передовых рабочих, которое развернулось с 1966 года.


Только очень здоровая в своей основе партия, честные и принципиальные руководители способны на таку» резкую критику своих собственных недостатков, как это сделали в 1970 году Коммунистическая партия Кубы и Первый секретарь ее Центрального комитета Фидель Кастро.


Фидель Кастро, превыше всего ставивший вопросы единства революционных сил, внимательно следил за тем, чтобы не развились до опасных размеров те отдельные негативные моменты во взаимоотношениях между революционными силами, которые иногда возникают в ходе практической работы. Когда в марте 1962 г. он подвергал критике сектантство «старых коммунистов», то он предупреждал, что нельзя терпеть также и сектантства «Сьер-ра-Маэстры», как и никакого вообще. В 1964 г. возникла ситуация, чреватая серьезными последствиями для старой коммунистической партии. Дело заключалось в том, что неопровержимыми данными было доказано, что некий Маркое Родригес, в прошлом член Народно-социалистической партии (коммунисты), был разоблачен как провокатор и доносчик, который стал виновником гибели группы студентов, членов Революционного директората, укрывавшихся на конспиративной квартире. М. Родригес был тдан под суд, который, полностью установив его вину, приговорил его к смертной казни. Но в ходе слушания чела некоторые свидетели, в том числе и один из прежних руководителей директората Фауре Чомон, в своих показаниях допустили намеки на возможную, хотя бы косвенную, причастность НСП к этому делу. Это сразу превратило процесс в источник политической полемики. 1ротивники немедленно ухватились за возможность ис-юльзовать его для внесения раскола в ряды кубинских ре-элюционеров. Среди обывателей поползли слухи и нача-ясь пересуды. Стали поговаривать, что М. Родригес был якобы внедрен НСП в Революционный директорат, что о его предательстве знал «кое-кто наверху», что в ходе процесса не все было сказано и вроде бы кто-то выгораживал 1ародно-социалистическую партию.


В такой обстановке Фидель Кастро обратился с письмом в Национальное руководство Единой социалистической партии Кубы, в котором подчеркнул, что ни в коем чае нельзя давать врагам повода строить всякие догад-[ на этот счет. Он поставил вопрос о полной публикации сех показаний свидетелей, а также, воспользовавшись ем, что осужденный подал на обжалование, предложил вновь открыть судебное заседание, чтобы окончательно выяснить все вопросы.


Такое судебное заседание было созвано 26 марта 1964 года, и Фидель Кастро, несмотря на свое высокое положение премьер-министра и руководителя партии, выступил на нем в качестве свидетеля. Протоколы его выступлений и допроса обвиняемого составили целый том в 163 страницы, но зато Фидель не оставил без ответа ни одного даже самого нескромного вопроса. Было установлено, что М. Родригес никогда не состоял в молодежной организации Народно-социалистической партии, что он никому в партии о своем преступлении не рассказывал, что коммунисты умирали, не сказав ни слова палачам.


Фидель использовал весь процесс для утверждения принципа единства. Он еще раз призвал всех бороться против любого сектантства. Он подчеркнул, что пора забыть о старых организациях, о нашем социальном происхождении, поскольку теперь кубинские революционеры являются членами одной партии, совершившей революцию, которая была бы не по силам одной, отдельно взятой организации.


Все эти годы продолжалась работа по формированию и укреплению партии. В общественно-политической жизни страны происходили большие сдвиги. Коммунисты стали ведущей политической и организующей силой в городе и в деревне. К октябрю 1965 года в рядах Единой партии социалистической революции Кубы насчитывалось 45 тыс. членов и 5 тыс. кандидатов.


30 сентября — 1 октября 1965 года в Гаване состоялся партактив, который обсудил важные вопросы партийного и государственного строительства. По предложению Фиделя Кастро на активе был образован Центральный Комитет партии, который на своем первом заседании утвердил состав Политического бюро, Секретариата и рабочих комиссий. Первым секретарем ЦК стал Фидель Кастро. Состоялся пленум ЦК, принявший решение о переименовании партии, которая впредь стала называться Коммунистической партией Кубы. Пленум также утвердил решение о создании официального печатного органа партии — газеты «Гранма» — на базе слияния двух газет: «Ой» и «Революсион», которые были соответственно в прошлом органами старой коммунистической партии и «Движения 26 июля».


Следует подчеркнуть, что, хотя коммунисты принимали в революции самое активное участие, все-таки руководство всем процессом принадлежало революционным демократам, которые постепенно, под влиянием самого революционного развития, эволюционировали в сторону полного принятия социализма. Причем эта эволюция захватила подавляющее большинство активных участников вооруженного этапа революционной борьбы. Фидель не раз подчеркивал, что из бойцов и командиров Повстанческой армии 95 процентов, если не больше, со временем стали активными строителями социалистического общества на Кубе. Дифференциация в рядах революционной демократии привела к отколу небольшой, крайне незначительной части представителей класса буржуазии или лиц, поступками которых двигали непомерное честолюбие, неудовлетворенное тщеславие, обиды и пр.


Это монолитное единство объясняет одну из характерных черт Кубинской революции: практическую стабильность политического руководства революции при естественном процессе омоложения кадров и отсутствие в его рядах сколь-нибудь заметных признаков разногласий на протяжении весьма длительного времени работы, полной самых сложных, иногда смертельно опасных для судьбы страны проблем. Про Кубинскую революцию никогда не скажут, что она «пожирала своих детей». Только один раз, в 1968 году, вновь возникла старая проблема сектантства, принявшая форму микрофракционной борьбы в партии. И опять во главе этой антипартийной деятельности оказался подвергавшийся критике еще в 1962 году Анибаль Эскаланте. Он к этому времени не занимал руководящих постов в партии, но все-таки пытался сколачивать вокруг себя группу неустойчивых лиц, противопоставляя тем самым себя партии и народу.


На этот раз он подвергся не только критике, но был исключен из партии и отдан под суд. Микрофракция А. Эскаланте, как показывает даже ее название, не располагала сколько-нибудь влиятельными позициями в партии, это была небольшая группа, устранение которой скорее было превентивной, чем лечебной операцией.


Внешнеполитический курс Кубинской революции в эти сложные годы был призван создать такие связи Кубы с дружественными странами, которые бы способствовали обеспечению безопасности острова Свободы.


В апреле — июне 1963 года Фидель Кастро совершил свою первую поездку в Советский Союз. Она была необычна по длительности (почти полтора месяца), так как Фидель поставил своей задачей обстоятельно познакомиться с жизнью нашей страны. Он побывал в Сибири и на Украине, на Урале и в Средней Азии, в Ленинграде и Волгограде, Мурманске и Тбилиси. И везде он старался вникнуть в суть работы государственного аппарата, поговорить с представителями общественных организаций, встретиться с простыми тружениками заводов и полей.


Фидель был поражен доброжелательностью, открытостью людей. Встречи с ними глубоко волновали руководителя Кубинской революции. Во время поездки на Братскую ГЭС на станции Зима рабочие леспромхоза, узнавшие о том, что будет проезжать Фидель, буквально перекрыли железнодорожный путь, чтобы увидеть руководителя далекого, но ставшего родным кубинского народа. Фидель вышел на подножку вагона в летнем мундире, и тогда один из рабочих, сняв телогрейку, протянул ее Фиделю со словами: «Здесь же Сибирь, наденьте скорее!» Фидель, не зная, чем отблагодарить за такую заботу, пошарил в карманах и достал свои неразлучные сигары. Но рабочий вместо того, чтобы спрятать их на память, раскурил и передал соседям. Сигары пошли гулять по бескрайней толпе, причем каждый делал не больше одной затяжки. Фидель был потрясен сценой, к горлу подступил комок, и он с заблестевшими глазами вернулся в вагон.


В Москве Фиделю Кастро было присвоено звание Героя Советского Союза.


Через полгода, исполняя свое желание увидеть понравившийся ему Советский Союз зимой, он приехал вновь, и наряду с решением деловых вопросов, связанных главным образом с торгово-экономическими отношениями, вволю насладился прелестями русской зимы: ездил на тройках, ходил по подмосковным лесам с ружьем, постигал секреты понравившегося ему хоккея с шайбой.


При всей теплоте отношений Кубы с СССР следует подчеркнуть, что Куба никогда не входила и не входит ни в какие военные пакты. Она оставалась и остается неприсоединившимся государством.


Пример Кубинской революции всколыхнул все левые силы континента, которые увидели реальность вооруженного пути к завоеванию политической власти трудящимися. Нет ничего удивительного в том, что многие представители патриотических сил латиноамериканских стран ехали на Кубу, чтобы изучить опыт ее революции. Почти во всех странах появились горячие сторонники немедленных действий, страстно желавшие повторить кубинский опыт. Возникали новые политические организации, создавались вооруженные партизанские отряды, получила широкое развитие практика ухода городской молодежи в горы с оружием в руках. В 1963—1965 гг. партизанская война охватила Гватемалу, Колумбию, Венесуэлу, Перу и ряд других стран. Не всегда вооруженные выступления приносили успех, что в первую очередь вызвало острые дискуссии среди левых сил относительно правильности или ошибочности избранной тактики.


Победа Кубинской революции многому научила друзей, но из ее опыта извлекли свои серьезные уроки и враги. Повсеместно правящие круги с помощью реакционной военщины при прямой поддержке и вмешательстве Соединенных Штатов стали принимать меры по ужесточению режима в своих странах. Весной 1964 г. контрреволюционный переворот в Бразилии привел к устранению законного президента Ж. Гуларта. Самая крупная страна континента надолго оказалась под сапогом военной диктатуры. 21 июля 1964 года в Вашингтоне по требованию США было созвано совещание министров иностранных дел стран — членов Организации американских государств, на котором был поставлен вопрос о коллективном разрыве дипломатических и консульских отношений с Кубой. Из 19 делегаций только 14 полностью склонили головы перед требованиями госдепартамента, остальные 5 воздержались или проголосовали против. Соединенным Штатам с помощью грубого нажима удалось также протащить резолюцию о прекращении всякой торговли между странами — членами ОАГ и Кубой о приостановлении нормального морского судоходства.


Правящие классы повсеместно приносили в жертву институты представительской демократии ради сохранения своих классовых привилегий, делали все, чтобы преградить путь нараставшему революционному движению.


В 1964 году в Боливии было свергнуто демократическое правительство президента Паса Эстенсоро, которое пользовалось поддержкой рабочих-шахтеров, и в стране установилась власть крайне правой военной группировки во главе с генералом Баррьентосом. Когда в апреле 1965 года в Доминиканской Республике вспыхнуло всенародное восстание, направленное против проимпериалисгической клики, США не поколебались послать на его подавление 30-тысячный корпус своей морской пехоты и огромную военно-морскую эскадру.


В этой обстановке острого противоборства между национально-освободительным движением, в которое теперь вкладывалось и более глубокое социальное содержание, и силами реакции и империализма Че Гевара принимает решение навсегда покинуть Кубу и отправиться служить делу революции в другие страны.


О причинах, побудивших Че Гевару отправиться в Боливию, хорошо рассказано в его биографии, принадлежащей перу видного советского латиноамериканиста И. Р. Лаврецкого (Григулевича). Они заключаются в страстном желании Че Гевары бороться с империализмом. Он не раз в кругу близких людей говорил, что разрушать ненавистный эксплуататорский строй — это одна профессия, а строить новое общество — это совсем иная. Себя он чаще и с большей охотой причислял к служителям первой профессии и подчеркивал, что, пока остается непочатый край работы на этом участке, его место — быть именно там.


Всякие домыслы о неких разногласиях между Фиделем Кастро и Че Геварой лишены всяких оснований и представляют собой чистый вымысел.


Боливийская эпопея Че началась еще в 1963 году, когда в эту страну была выведена на нелегальную работу разведчица Таня (подлинное имя Тамара Бунке), в задачу которой входила подготовка условий для постепенного создания в этой стране партизанского отряда. Че Гевара оказался в Боливии лишь в декабре 1966 года. А в течение всего этого длительного времени он продолжал увлеченно работать и выполнять поручения революции и параллельно готовился к выезду.


Перед тем как навсегда покинуть Кубу, Че Гевара оставил Фиделю Кастро письмо, которое проливает свет на глубину дружбы, связывавшей этих двух выдающихся революционеров современности. В письме говорилось: «...Обозревая свою прошлую жизнь, я считаю, что я работал достаточно честно и преданно, стараясь укрепить победу революции. Моя единственная серьезная ошибка — это то, что я не верил в тебя еще больше с самого первого момента в Сьерра-Маэстре, что я недостаточно быстро оценил твои качества вождя и революционера. Я прожил замечательные дни и, будучи рядом с тобой, я ощущал гордость оттого, что я принадлежал к нашему народу в самые яркие и трудные дни карибского кризиса.


Редко когда твой талант государственного деятеля блистал так ярко, как в эти дни, и я горжусь также тем, что я последовал за тобой без колебаний, что я мыслил так же, как ты, так же видел и так же оценивал опасности и принципы.


Сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара. Я могу сделать то, в чем тебе отказано, потому что ты несешь ответственность перед Кубой, и поэтому настал час расставания.


Знай, что при этом я испытываю одновременно радость и горе, я оставляю-здесь самые светлые свои надежды созидателя и самых дорогих мне людей... Я оставляю здесь народ, который принял меня как сына, и это причиняет боль моей душе. Я унесу с собой на новые поля сражений веру, которую ты в меня вдохнул, революционный дух моего народа, сознание, что я выполняю самый священный свой долг— бороться против империализма везде, где он существует; это укрепляет мою решимость и сторицей излечивает всякую боль.


Я еще раз говорю, что снимаю с Кубы всякую ответственность, за исключением ответственности, связанной с ее примером. И если мой последний час застанет меня под другим небом, моя последняя мысль будет об этом народе и в особенности о тебе. Я благодарю тебя за твои уроки и твой пример и я постараюсь остаться верным им до конца. Я всегда отождествлял себя с внешней политикой нашей революции и отождествляю до сих пор. Где бы я ни находился, я буду чувствовать свою ответственность как кубинский революционер и буду действовать как таковой. Я не оставляю своим детям и своей жене никакого имущества, и это не печалит меня. Я рад, что это так. Я ничего не прошу для них, потому что государство даст им достаточно для того, чтобы они могли жить и получить образование.


Я мог бы сказать еще многое тебе и нашему народу,но я чувствую, что это не нужно; словами не выразить всего того, что я хотел бы, и не стоит зря переводить бумагу.


Пусть всегда будет победа! Родина или смерть!


Тебя обнимает со всем революционным пылом


Че».


Это письмо Фидель Кастро зачитал на учредительном заседании Центрального комитета Коммунистической партии Кубы 3 октября 1965 года, когда он говорил о том, что Че обладал всеми качествами, чтобы быть членом ЦК партии, но его уже не было на Кубе.


Эпопея Че в Боливии широко известна. В начале октября 1967 г. горстка героических бойцов, выданная предателями, окруженная со всех сторон частями регулярной армии и специальными отрядами «зеленых беретов», подготовленных американскими инструкторами, а зачастую и находившимися под их прямым командованием, сражалась до последнего. Оказавшийся в плену, тяжело раненный Че Гевара был расстрелян карателями.


Смерть Че потрясла и взволновала тогда весь мир. 18 октября в Гаване состоялся грандиозный торжественно-траурный митинг, посвященный памяти Героического Партизана, как теперь стали называть Че Гевару. Выступая на митинге, Фидель Кастро сказал: «Смерть Че — это тяжелый удар, это страшный удар для революционного движения, поскольку лишает его, без всякого сомнения, самого опытного и способного вождя».


Давая оценку личности Че Гевары, Фидель подчеркнул, что Че объединял в себе достоинства, которые чрезвычайно редко встречаются вместе в одном человеке. С одной стороны, Че был человеком конкретного действия, а с другой стороны, глубоким и оригинальным мыслителем. Это была на редкость цельная натура, отличавшаяся предельной честностью и искренностью, воплощение стоицизма и спартанского духа. Фидель назвал его «настоящим образцом революционера». Многосторонняя культура, природный ум делали Че незаменимым рыцарем революции. Куда бы ни посылала его революция: руководить ли военными районами, возглавлять ли Национальный банк, комиссию по планированию, министерство тяжелой промышленности или представлять Кубу на важнейших международных конференциях — всюду он с честью выполнял порученную миссию.


Сама смерть Че Гевары стала источником глубоких выводов относительно стратегии и тактики революционной борьбы. Как величайшие умы человечества, которые сами себе делали прививки только что открытых, но непроверенных препаратов, так и Че Гевара ценой своей жизни вынес окончательное суждение по некоторым спорным вопросам революционной борьбы.


После смерти Камило Сьенфуэгоса гибель Че Гевары была самой большой утратой для Фиделя.


Трудности и беды, которые для подавляющего большинства людей являются тяжелыми испытаниями, нередко снижающими способность к сопротивлению, порождающими апатию и пессимизм, для Фиделя чаще всего становятся источниками взрыва энергии. Никто из его ближайшего окружения не может вспомнить ни одного момента, когда бы Фидель впал в уныние, потерял хотя бы на короткое время веру в конечную победу своего дела. Революционные убеждения и пессимизм несовместимы.


Каждый год, весной, Фидель возглавлял бригаду, составленную из членов ЦК Компартии, которая отправлялась на рубку сахарного тростника — самую тяжелую физическую работу, известную на Кубе. Две недели трудилась такая бригада на плантациях, что вовсе не похоже на гюка-зушные субботники или воскресники. Он так же, как и все, обливался соленым потом, совершенствовал личную технику рубки тростника и добивался высоких показателей даже для профессиональных рубщиков, доводя дневную выработку до 500 арроб, т. е. более 5 тонн стеблей сахарного тростника.


Он не оставался безучастным ни к одному мало-мальски значимому эпизоду политической борьбы с США. В марте 1966 г. на Кубе был раскрыт один из многочисленных заговоров, в котором принял участие завербованный ЦРУ бывший майор Повстанческой армии Роландо Кубе-лае Секадес. Целью заговорщиков была организация покушения на Фиделя Кастро. Когда начался суд над арестованными и послышались голоса с требованием вынесения обвиняемым суровых приговоров, Фидель Кастро нашел время, чтобы направить судьям личное письмо, в котором он высказал свои соображения в отношении санкций: «Считаю, что намного важнее и полезнее для революции ликвидировать не людей, которые стали предателями, а те недостатки, которые способствовали их перерождению. То, что необходимо сделать,— это вырвать с корнем кумовство, фаворитизм, различные формы паразитизма, настроения самоуспокоенности и барства, коррупцию, порочные методы выдвижения кадров... терпимость к ошибкам, проступкам и недостаткам, несовместимые с духом революционера...» В конце письма он просил не приговаривать подсудимых к высшей мере.


Неукротимый характер Фиделя передавался его соратникам, миллионам кубинцев. В этом отношении показателен эпизод, разыгравшийся летом 1966 года вокруг участия спортивной команды Кубы в X Играх стран Центральной Америки и Карибского бассейна, которые должны были состояться в Пуэрто-Рико. США делали все возможное, чтобы не допустить Кубу к участию в этих играх. Хотя Пуэрто-Рико не является собственно территорией США, а всего лишь «ассоциированным государством», американцы все же, пользуясь своим статусом хозяина, отказывались выдавать визы кубинским спортсменам, затем запретили вход в территориальные воды кубинским транспортным средствам, затем стали прибегать к шантажу, требуя в обмен на допуск кубинских спортсменов выпустить в США несколько групп граждан из Кубы. Фидель отверг все домогательства и попытки навязать политические условия, ничего общего со спортом не имеющие. Кубинцы решили направить свою делегацию к кромке территориальных вод Пуэрто-Рико, а друзья Кубы приготовились выйти в море на флотилии маленьких лодок из пуэрто-рикан-ских портов, погрузить в них делегацию кубинских атлетов и доставить их на берег. Власти США дрогнули перед перспективой такого решительного ответа и отступили.


На соревнованиях команда Кубы по традиции завоевала огромное количество золотых и серебряных медалей, а встречать ее приехал вместе с другими и Фидель Кастро.


Следующая глава...


Назад к Фидель Кастро. Политическая биография.